Кто приказал сажать самолет Качиньского в Смоленске?Комментарии: 10

Во время недавних слушаний в польском сейме по поводу катастрофы Ту-154М с польским президентом на борту произошла неприятная сцена. Нападки брата бывшего президента Польши на правящую партию нынешний премьер-министр Польши назвал свинством, а ряд его сподвижников высказались в том плане, что выводы польской комиссии по расследованию катастрофы будут еще более жесткими, чем доклад МАКа.

Спрашивается, во-первых, почему тогда все в Польше, правда, с разной степенью оголтелости, критикуют доклад МАКа (кроме польских же авиационных экспертов, которые с ним соглашаются), а во-вторых, куда уж жестче? Ответ на первый вопрос понятен: за несколько прошедших лет польские власти и большинство (к чести сказать, не все) СМИ довели отношение к России до грани абсурда. То есть если ты живешь в России, то уже во всем виноват. И с этим отношением должны считаться пришедшие к власти политики из «Гражданской платформы» - президент Коморовский и премьер Туск. Люди, кстати, являющиеся поляками, что называется, до мозга костей и зарекомендовавшие себя как прагматичные и жесткие политики. Представить их в качестве союзников России и людей, которые многим пожертвуют ради российско-польской дружбы, невозможно. Им нужны нормальные взаимоотношения с Россией, которые будут играть на руку экономическому благополучию Польши. Вот господа и лавируют между польским общественным мнением в отношении России и польскими национальными интересами.

Более сложен ответ на второй заданный вопрос: почему польские расследователи обещают более жесткий по отношению к польской стороне доклад, нежели маковский.

Напомним, МАК в своем докладе воздержался от трактовки расшифрованных слов командира воздушного судна и директора протокола как прямого доказательства того, что президент Качиньский отдал прямую команду сажать самолет. Мог МАК сделать такой вывод? Однозначно - да. Фразы типа «пока не принято решение», «он взбесится, если...» не оставляют сомнений в настроении главного пассажира и его давлении на экипаж. Почему МАК решил ограничиться осторожными формулировками, а председатель его Технической комиссии Морозов проигнорировал соответствующие вопросы на пресс-конференции? Возможно, МАК руководствовался соображениями сохранения позиции независимого и стороннего расследователя и, похоже, даже перестарался в этом деле. Свидетельств прямого участия в посадке самолета его главного пассажира достаточно. Говоря о жестких оценках, польская комиссия, как представляется, во-первых, намерена, отражая атаку партии Ярослава Качиньского, более жестко интерпретировать расшифровки. Второе, что приходит в голову, - у поляков есть дополнительные данные, свидетельствующие об активной позиции президента в принятии решения о посадке. Припомним, что, несмотря на запросы, польская сторона так и не представила в МАК расшифровки телефонного разговора двух братьев, произошедшего во время полета в Смоленск, расшифровки sms пассажиров самолета, которые они могли посылать, когда самолет находился на небольшой высоте. А там ведь могут быть прямые свидетельства «управления самолетом» со стороны погибшего президента.

Может представлять интерес и то, кто и каким образом с польской стороны договаривался с белорусами о запасном аэродроме в Витебске. Странно, что об этом никто не говорит, но витебский аэродром по выходным дням закрыт (напомним, польский борт № 1 летел в Смоленск в субботу).

И наконец, еще одна деталь, которая может коренным образом изменить ситуацию, если она верна. Один из польских журналистов (по понятным причинам не называем его фамилии) рассказал, что в специальном летном полку, осуществляющем обслуживание VIP-пассажиров, незадолго до авиакатастрофы появилась служебная секретная инструкция, гласящая, что самолет может уйти на запасной аэродром только с согласия главного пассажира. Откуда взялся этот документ, тоже понятно - это случилось после отказа командира воздушного судна выполнять приказ президента Польши сажать самолет в Тбилиси во время грузино-югоосетинской войны. Инициировала принятие такого документа, как сказал журналист, канцелярия президента Польши.

Если это так, то комментарии, как говорится, излишни. Хотелось бы надеяться, что этот вопрос прояснится в ходе следствия, которое определяет ни много ни мало уголовную ответственность за авиакатастрофу.