Как журналист был солдатом. Часть II

Как журналист был солдатом. Часть II

Вчера мы опубликовали первую часть свежих воспоминаний нашего журналиста, который недавно оттрубил год в Вооруженных Силах России. Сегодня читайте продолжение.

Дембеля

Отсутствие офицеров превратило нашу казарму в место тусовки дембелей. Готовясь к отправке домой, они наживались здесь всем необходимым в дорогу. С ними же приходят нынешние «хозяева жизни», те, кто уже отслужил полгода.

Эта стая напоминает шакалов, проникших в густонаселенный курятник. Цепким взглядом они шарят по нашим лицам. Выбрав подходящую жертву, «дед» уводит ее в сторонку и начинает обновлять свой гардероб. За полгода службы каблуки на берцах стираются, подошва в некоторых местах «хочет есть». Китель и штаны от частых стирок теряют свой уставной зеленый цвет, становясь желтыми. А на запуганном молодом солдатике все новое, только что со склада.

Многие отдают все, даже и не пискнув. Другие сопротивляются. И тут все зависит от деда. Либо молодой теряет пару зубов и все равно переодевается в рванье. Либо «старик» уходит, через плечо пообещав пендюлей дерзкому «сынку».

— Эй, дух, снимай берцы, — сквозь зубы прошипел мне чернявый дембель. Руки он почему-то всегда держал в карманах, как будто ладони мерзнут.

Я глянул на свои новехонькие ботинки и перевел взгляд на его ноги. На правом башмаке заметно отходит подошва, на носке левого зияет дыра размером с копейку.

— У меня грибок на ногах, — соврал я, поражаясь своей внезапной находчивости.

Дембель в недоумении вытянул губы:

— Где успел подцепить?

— Да у меня еще с гражданки…

Дембель недовольно чешет затылок и уходит искать другую жертву.

С тех пор, как в солдатской столовой стали готовить гражданские повара, армия стала немного смахивать на санаторий.

Фото: Сергей УФИМЦЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Сигарета мира

Фраза «Дай сигарету!» слышится со всех сторон. Это самые популярные слова в армии.

— Зачем тратиться на курево, когда вы у нас есть? — говорят дембеля молодым.

С помощью курева со «стариками» можно легко завести беседу и извлечь из нее много нового. В курилке, жадно «высасывая» твои сигареты, бывалый солдат расскажет, куда лучше не соваться и что лучше никогда не делать.

— В город через забор не лезь, а то увидят, — рассказывает «дед», выпуская изо рта облака табачного дыма. — Возле общаги есть дырка в заборе, туда можно вечером незаметно прошмыгнуть, никто и не заметит. Пройдешь прямо и налево, выйдешь к магазину. Там и пиво, и коктейли есть.

— Будут на работы распределять, просись траву косить, — заявил другой. — Пока офицер следит, махай серпом. Ему делать нечего, уйдет быстро. А ты падай в высокие заросли и дрыхни!

— В санчасть часто не ходи, — ухмыльнулся третий. — У нас таких не любят. А то ты будешь на кровати целыми днями лежать, а другие за тебя вкалывать. Больной пальчик сам заживет.

К некурящим относятся лояльно, но настоятельно просят их пару раз купить парням сигарет. Это типа налога на здоровый образ жизни.

— Сынок, роди мне сигарету, — говорят некурящим «деды». — Нет, лучше две. Десять минут даю!

Если не нашел, к вечеру с тебя пачка. Иначе умоешься кровью в туалете. Один мой некурящий сослуживец специально держал при себе пачку сигарет, чтобы если что угостить «дедушку». Когда он «постарел», закурил и сам.

«Карантин»

Через несколько дней томления в безызвестности за нами пришел начальник противовоздушной обороны части подполковник Баклажанов и отчеканил:

— Бойцы! Кто желает, будет служить в моем подразделении. Остальные пойдут в мотострелковые батальоны, где вечно царит хаос.

После такой рекламной акции все как один записались к нему. Нас перевели в соседнюю казарму, куда дембеля уже не заходили.

Курс молодого бойца на армейском жаргоне называется «карантин». Первую неделю мы наматываем круги по плацу строевым шагом и зубрим Устав. От строевой подготовки нещадно гудят ноги. От грубой армейской обуви мои пятки превратились в кровавые мозоли. Каждый шаг отдается нестерпимой болью. По нескольку часов мы проводим на плацу. Строевой подготовке нас обучает младший сержант Атаев. Домой ему ехать уже через месяц, вот и придумали командиры дембельский аккорд — научить молодых уму-разуму.

— Это еще цветочки, — улыбнулся младший сержант, глядя на наши недовольные мины. — Вот когда вы к параду на 9 мая будете готовиться, тогда будет ад! У солдата должен быть четкий строевой шаг. Нога поднимается на 15-20 сантиметров. Подбородки выше! Движение начинаем с левой ноги.

Мы продолжаем наматывать круги по плацу. Сержант ходит рядом и внимательно наблюдает. Если ему что-то не нравится, он останавливает строй и заставляет бегом возвращаться на исходную позицию.

— Кто опять ногу сбил?! — орет красномордый солдат. От ошибок сослуживцев страдает весь взвод, а бесконечная строевая подготовка уже всем осточертела.

У меня в голове крутится одна мысль — поскорее разуться и посмотреть на ноги. Такое чувство, что под носками сплошное кровавое месиво.

За день мы наматывали не меньше 10 километров. После строевой подготовки занятия в казарме. Солдаты выносят табуреты на центральный проход и рассаживаются ровными рядами. Офицеру или сержанту выносят стол. Руководитель занятия читает нам Устав внутренней службы. Многие положения меня забавляют.

— Военнослужащий обязан повседневно заниматься физической подготовкой и спортом, — читает нам офицер.

Я с усмешкой смотрю на стертые до крови ноги. Ну и как мне бегать с такими мозолями?

— Если военнослужащий, выполняющий приказ, — продолжает читать офицер, — получит от старшего командира (начальника) новый приказ, который помешает выполнить первый, он докладывает об этом начальнику, отдавшему новый приказ, и в случае подтверждения нового приказа выполняет его. Начальник, отдавший новый приказ, сообщает об этом начальнику, отдавшему первый приказ. Вам все понятно?

На наших лицах появляется дебильное выражение. Это положение Устава мы поняли только тогда, когда офицер объяснил нам своими словами.

На заднем плане - самоходная огневая установка. Машину выпустили еще в Советском Союзе, но она все еще на ходу.

Фото: Сергей УФИМЦЕВ. Перейти в Фотобанк КП

«Настоящая» служба

А через неделю мы попали в «армию» с маленькой буквы. Вместо того чтобы изучать устройство автомата или тактику боя, копаем траншеи, подметаем дороги и белим бордюры. Я вспомнил о советах бывалых в первые дни и постоянно прошусь на покос травы на территории части. Несколько дней вместе с другими беззаботно сплю в густых зарослях.

Однажды я проснулся от того, что на меня кто-то наступил. Открываю глаза и вижу, что на мне топчется грузный прапорщик Герасимов.

— Вы ох….ли, солдаты? — заорал он. — Ну-ка живее скашивайте эти джунгли! Полчаса вам даю!

Прапор ушел и больше в тот день не возвращался. Но заросли мы все-таки выкосили…

Никто из офицеров так и не смог сказать нам точную дату присяги. «Карантин» растянулся на долгие недели, пока не произошло то, чего боится каждый командир.

ЧП!

Один из наших повесился в туалете.

— Записки не написал, дурных писем от любимой девушки ему не приходило, — сокрушался командир роты молодого пополнения.

Все работы в части были прекращены. В казарме с утра до вечера сновали следаки. В целях профилактики к нам пригласили психолога и православного батюшку.

Погибший солдат — 18-летний паренек из маленького села в Кировской области. За проведенные в армии две недели ему так и не удалось наладить контакт с сослуживцами. Чудаковатый мальчишка стал ротным клоуном. Над его шутками все потешались, а парень только улыбался. Как потом оказалось, за только начавшуюся службу он уже успел написать домой два письма. Писал родителям о том, как ему здесь нравится, и никто его не обижает. А потом парня нашли повешенным в туалете. Никто так и не смог нам объяснить, из-за чего солдат решился на этот поступок. Приехавший на следующий день после ЧП батюшка построил нас в расположении роты.

— Никогда не поступайте так, — промолвил он. — Подумайте о своих родителях, которые вас ждут. Подумайте о своей жизни после армии. Я тоже служил, как и вы. Я понимаю, как вам тяжело сейчас. Но все ваши переживания не стоят самоубийства. Бог терпел и нам велел.

На несколько дней в воинской части прекратились все работы, началась учеба. Сразу определились и с датой присяги, стали читать лекции об устройстве противопехотных мин, способах ведения разведки и защите от биологического оружия. Офицеры читали нам информацию с каких-то мятых листков и вечно поглядывали на часы — ждали перерыва. Было видно, что занятия по боевой подготовке не доставляют им особого удовольствия. Конечно, проще ведь отправить солдата копать яму, чем разжевывать ему устройство автомата.

Перед присягой нас заставили выучить текст клятвы и гимн России.

— На плацу вам выдадут автоматы, — проинструктировал командир роты молодого пополнения. — Они не заряжены, но все-таки не надо пробовать нажимать курок или снимать с предохранителя. Я видел, как пуля из «незаряженного» АК-74 вышибла солдату мозги!

В назначенный день мы выстроились на плацу. Нас вызывают из строя по одному для произнесения клятвы. После присяги начинается новая жизнь. Что со мной будет? Какие у меня будут дембеля? Все, теперь я полноценный солдат. Скажут «убивай», пойду убивать. А не пойду, так посадят за невыполнение приказа.

Я попал по распределению в зенитный ракетный дивизион. Через три дня после присяги меня и еще 70 моих сослуживцев переводят в другую казарму, где нам предстоит провести 11 месяцев. Мой новый дом — конюшня…

В казарме, которая 100 лет назад была конюшней, наравне с солдатами живут крысы размером с собаку!

Фото: Сергей УФИМЦЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Казарма

Мы живем в стойлах. Здание нашей казармы построено в 1902 году. Там, где сейчас аккуратными рядками стоят солдатские кровати, раньше жили лошади. А сейчас помимо нас здесь живут крысы. Порой кажется, что их больше чем солдат. Ночью они смело снуют туда-сюда. Командир дивизиона травить грызунов не решается:

— Они сдохнут под полом и начнут вонять, — пояснил старшина.

Коты, которых сюда приносят, в страхе удирают из казармы. Единственное средство — капкан на лисицу.

— Вот гляди, — учит меня дед ставить устройство. — Растягиваешь, фиксируешь, а сюда насыпаешь семечки.

Наш сон то и дело нарушает щелчок и дикий писк. Каждый раз картина одинаковая и душераздирающая: крыса лежит с вылезшими из орбит глазами и орет. После такой расправы ее сородичи успокаиваются и пару дней не высовываются.

Чтобы распрощаться с «лопатной» службой, я напросился к начальнику штаба дивизиона в помощники. Набрать текст в «ворде» или составить таблицу в «экселе» намного проще и интересней, нежели копать бесконечные траншеи.

Однажды мне довелось всю ночь напролет провести за работой. Надо было срочно составить какой-то документ. Перед отбоем начальник штаба объяснил что к чему и ушел домой. И я остался за компьютером. Под утро меня окончательно сморило в сон. Я уснул сидя за столом и проснулся от того, что по моей руке кто-то ползает. Открываю глаза, а передо мной на столе рыщет огромная крыса размером с кота!

Грызунов я боюсь с детства. Одна маленькая мышка может заставить меня вскочить на стул и вопить, как сумасшедший. А тут такая детина! Я заорал так дико, что разбудил всю казарму. Крыса от моего истошного крика сорвалась с места и скрылась за шкафом. Я выскочил из канцелярии и наткнулся на дежурного офицера.

— Ты охренел, солдат? — набычился заспанный лейтенант.

— Я туда больше не зайду, — вырвалось у меня. — Там крыса!

Офицер, парень не старше меня, захохотал.

— Да не съест она тебя, — улыбнулся он. — Ты когда в тишине сидишь, ногой иногда притопывай, чтобы отпугнуть. А то крысы ж наглые! Едва тихо становится, сразу из щелей выползают.

Несмотря на этот зоопарк, казарма всегда чиста. Каждую субботу она вымывается щеткой с мыльной стружкой. Если офицер не удовлетворяется запахом свежести в помещении, все повторяется заново.

Вот как выглядит этот процесс. Все кровати и тумбочки из расположения выносятся. Один солдат засыпает полы мыльной стружкой, другой наводит пену щеткой, а третий собирает ее тряпкой в ведро с водой. Когда в часть норовит прибыть какой-нибудь генерал или проверяющий, деревянные полы натираются подсолнечным маслом — для блеска. Ходить по ним невозможно — ноги в тяжелой военной обуви разъезжаются при каждом шаге.

Особое помещение — комната хранения оружия (КХО). Автоматы покоятся за семью замками. За год службы мы так ни разу из них не выстрелили. Но зато чистили «калаши» регулярно.

— Не дай Бог в казарму придет проверяющий и увидит в дуле автомата паутину, — наставлял нас командир батареи, старший лейтенант Шляпин.

На чистку оружия в КХО заводят подразделениями. В комнате обязательно находится хотя бы один офицер или прапорщик, чтобы следить за солдатами. Вдруг кто-то захочет с автоматом побаловаться или спрячет штык-нож за пазуху, чтобы потом на гражданку увезти.

— Был у меня один солдат, — травит очередную байку комбат. — Ему до дембеля пара дней оставалась, так он из «оружейки» спер целый рожок патронов! Когда пропажу просекли, такой шум поднялся! «Наверх» сразу докладывать не стали. А рожок у этого бойца мы уже перед отправкой в сумке нашли. Я у него на роже живого места не оставил! А могли ведь и посадить.

Продолжение следует. Завтра, в заключительной части этого повествования вы узнаете о том, зачем солдаты отдают свои деньги командирам, почему нужно бояться призывников из Тувы, кто может навести порядок в армии и кто в ней сегодня служит.